когда доходишь до конца,
пока оттачиваешь навык
твоя заботливая ЦА
знает как надо и не надо
и послабления не даёт.

душа по-прежнему поёт:
у ней другие перспективы -
то пирожки, то нарративы,
то сногсшибающий полёт.

чем планка выше, тем сложнее
а если дальше нет пути,
пора взглянуть что там под нею,
забытый почерк, стиль и тип

куда оправдываться, вроде,
я ж чё хочу, то ворочу
предупреждаю: на свободе
скоро возникнет много чувств

границы откроют
я куплю в икее простыни и горшки
завершение ремонта - еще одно новоселье

гардероб поменяю осенний -
отвал башки
в мелочах и нужно искать спасение
_

вдруг зарплата в баксах
адьос, рубли
(хотя я приемлю любое золото)

я совсем не против такой любви
я открыта к любым высотам
_

улыбайся, прыгая в одеяло
мы здесь греть лодыжки, бока и ляжки

слишком долго было противно вяло
у меня с собою до края фляжки
разбивай витрины, лови мурашки
оставляй загоны, спускайся ниже

выдыхай, сдавайся и трепещи
_

мое имя робко укрылось в книжных
если хочешь квеста -
иди ищи

Мы должны были ходить не по этим залитым лучами кварталам, спокойным и спящим
Нам этого мало, нам мало того, чтобы жить настоящим, и мы как всегда выжимаем до талого

Мир как коробка с единственным фантиком,
он уже здесь лет пятнадцать и как прижмет сдаться, ты знаешь то где отыскать его
Я не могу допустить, чтоб мы вместо истории создали в муках пуды ерунды,
но в ответ не услышу ни звука - ты знаешь как выйти (на волю из круга) сухим из воды

Что горит - должно было сгореть, что внутри то укрыто под твердь, если сон мой пустой то в него не впущу себя впредь,
Ты сплошной моветон, безоружен и несокрушимый притом, если путь предстоит через тернии -
я предпочту их со льдом.

Если предел существует, наверное, стоит коснуться его рукавом. Никому не расскажешь - он не был ведь там)))
А у нас что ни подвиг - одно арт нуво,
и глазам без скилла не понять ничего,
так что тыкай в них и продолжай хохотать,
продолжай хохотать

Жизнь по факту всегда коротка и проста, но какая нам разница есть ли места нам по блату у ней за кулисами
Так что, братик, теперь
Уже только don't stop

Слышишь гомон в подкорке жужжать перестал -
Это миг наполняется смыслами

Соленый воздух моря больше зла,
того, что этот год меня питает.
Моя душа для темноты мала.
Но для морского берега хватает.
И места. И, наверно, слов сказать.
Какая благодать не помнить боли.
Попробуй меня именем назвать –
И стану легче, чем крупица соли.
Попробуй посмотреть за горизонт.
Нас тянет неуёмное земное.
Заходит солнце, а потом растёт –
так хватит места нам вместить с тобою
всё то, что больше зла. Всю тишину.
Все сны, что наполняют руки силой
Любовь. Быть может даже не одну.
Смотри в меня. Ну как? Теперь красиво?

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Лес
⠀⠀⠀⠀⠀ Я внутри сажаю сосновый лес.
⠀⠀⠀⠀⠀ Там пока что пусто. Там был пожар.
⠀⠀⠀⠀⠀ Там в чернейшей бездне весь мир исчез.
⠀⠀⠀⠀⠀ И клубится прошлого белый пар.
⠀⠀⠀⠀⠀ Бог придумал сказку – меня здесь нет.
⠀⠀⠀⠀⠀ Чтобы не топтали, сюда не шли.
⠀⠀⠀⠀⠀ Бог придумал время, траву и свет.
⠀⠀⠀⠀⠀ И меня, наверное, изнутри.
⠀⠀⠀⠀⠀ Нас таких же много, огонь полей –
⠀⠀⠀⠀⠀ Нарастает быстро. Любовь берёт.
⠀⠀⠀⠀⠀ И ты сложишь руки. Он просит - сей.
⠀⠀⠀⠀⠀ Приготовил саженцы, действуй. Вот.
⠀⠀⠀⠀⠀ И ты ищешь силы растить опять.
⠀⠀⠀⠀⠀ И бутылки носишь на водопой.
⠀⠀⠀⠀⠀ Пепелище чёрное побеждать,
⠀⠀⠀⠀⠀ Чтобы лес пробился на день седьмой.

Пиши мне в телеграм, и я приду.
Проснувшись рано утром. Из постели.
Приду к тебе,
как Ленин с мавзолея.
Устав лежать. Я уточкой в пруду
решу, что ты не север. И найду
- одно из всех ближайших направлений.

Мы выплывем из этой пустоты.
По кромке льда пойдем сквозь неизбежность.
Я верю в труд, но я не верю в нежность.
Побольше спи и не мочи манты.
Во сне моем ты сало тонко режешь.
И налегке за хлебом сквозь пустырь.
И все что нужно остается между -
прослойкой неба.

Юг отныне ты.

В который раз домысли до весны,
на плечи тьмы земные давят сны,
потрогай их, они рыхлы на ощупь,
шероховаты и живы, как речь,
и лунный свет в надтреснутой коре
кленовых рук, хранящих эту рощу,
внутри неё теплей и проще

встречать весну, предчувствовать тепло,
ронять дожди на бежевый тефлон
песчаной сковородки: глухо, ложно
ссыпать рассветы с края жёлтых дюн
в объятья моря, звёздную кутью
размешивать ветрами в лунной плошке,
и поминутно восклицать: тепло ж как!

И под ночным покровом, или над,
сплетать из ливней мартовских канат,
и небо пришвартовывать к земле им
так прочно, чтоб уже наверняка
не вырос лес, не поднялась рука,
не пробежало солнце по аллее,
не сбылся день, не стало в нас светлее,

но этот свет всё теплится во мне,
и город, слово чайка на волне,
качается, и слышу я, как плещет
несказанное слово на ветру,
дыханье прикасается к утру,
и обретают душу наши вещи,
и этот стих сбывается, как вещий.

В переплетение веток, в капкан теней,
брошу душистый пепел и воздух сладкий.
День пищит во мне, как больной птенец,
выпавший из гнезда птенец,
золотые лапки

Больно ему, бедному, тяжело
встать бы ему на крыло, подрасти бы малость,
чтобы всё вокруг него – зажило,
чтобы всё внутри у него зажило,
и опять сломалось.

И тогда никто не скажет уже, мол, чьи
здесь под ногами марта желтеют перья,
крутятся перья, шуршат, а весь мир молчит,
многоголосый мир от того молчит,
что не молчу теперь я,

что не кричу теперь, а сижу я на
тоненькой ветке, подле гнезда пустого,
каясь, что боль в душе моей так юна,
что весна вокруг меня так юна,
и неподвластна слову,

души в снопы повяжет, а ветер–жнец
срежет их, просыпая на землю зёрна,
и запоёт в руках золотой птенец,
видишь, в терновом венчике тот птенец
спит на боку пронзённом.

Верится – не верится,
любится – не любится,
раззвенелись ветреницы
золотыми блюдцами,

брызнули осколками,
кто поднял – уколется,
жить кукушка сколько мне?
сколько плакать горлица?

далеко-далеко то
вьются тропки–усики,
не поверишь, сколько тут
под ногами музыки,

надо мною щедрости,
а на сердце робости,
иглами ощерится
сосенка над пропастью,

и слеза покатится
вниз, смолистым шариком
там, где грусть–разладица
спит в ветвях ольшаника,

где веснянок конница
бьёт в ночи копытцами,
и зовёт и помнится
день, где вновь не сбыться мне.